Развод и девичья фамилия

Развод и девичья фамилия

Взрослые дети накануне уехали в город, где у каждого своя работа, своя жизнь. Почему бы не организовать маленький праздник для себя?

– Машенька, – у калитки стояла соседка. – Доче моей, кажется, рожать время пришло.

Ну вот и конец приятного вечера.

– Теть Свет, я ж ей говорила, что надо было еще на той неделе в больницу уезжать, – со вздохом протянула Маша, понимая, что ее слова проблемы все равно не решат.

– Все так, но она ж не первый раз рожает, была уверена, что можно до четверга подождать, а там бы ее муж увез в город. А теперь что? Зять еще не в деревне, машины нет. Как в больницу ехать?

Валентин делал вид, что не слышит разговора. Маша сложила оставшиеся овощи в мисочку с уже нарезанным салатом и осторожно подошла к мужу.

– Валя, ведь и правда ехать надо, – положила она руку на его плечо, но супруг грубовато стряхнул ладонь.

– Им надо, пусть и едут. Ты же сельская медичка, а не таксист.

– Валя, но я ведь не довезу сама.

– Тогда так: я комбайнер, а не таксист! – вдруг рявкнул муж.

Соседка поспешила ретироваться. Но она знала, что ее дочь все равно в город отвезут. Сельский медик была не из тех людей, которые отмахиваются от чужой беды. И через пятнадцать минут соседка снова стояла у калитки Марии. Уже с дочкой и клетчатой «челночной» сумкой с уложенными вещами будущей роженицы.

Мангал был уже затушен, складной столик убран в гараж, музыка играла в салоне подготовленной к поездке «десятки» Валентина. Сам мужчина нервно курил у распахнутой дверцы.

– Имей в виду, больше никого возить не буду! – нарочито громко высказывал он спускавшейся по ступенькам террасы жене. – Говоришь людям, что надо ехать, а они сидят, штаны просиживают. Ждут, пока жареный петух клюнет. А потом я трясусь по дорогам, бензином дышу. У меня что, выходных много или здоровья немерено?

Соседка торопливо усадила дочку в машину, скороговоркой прошептала Маше извинения и перекрестила трогавшееся авто.

Всю дорогу до больницы и обратно Валентин молчал, насупившись, как собака под дождем. Зато дома разразился скандал. Обычно спокойный и немногословный, мужчина устроил жене сцену в лучших итальянских традициях.

– Сколько это можно терпеть?! – возмущался он. – Ты дома реже бываешь, чем на своей работе. Как с утра корову пастуху сдашь, так и несешься в медпункт. До вечера там. Потом еще в дом все твои болезные идут. И вечером идут, и в выходные, и в праздники. А как кому в больницу срочно надо, так мне везти. У меня что, дел других нет? Или у меня на лбу написано «таксист»?!

– Валюш, – попыталась вставить слово Маша, но муж ее перебил.

– Меня же все соседи дураком считают. Меня ведь даже не спрашивает никто, могу я ехать или нет. Бегут к тебе «Машенька, помоги!», а сами думают «Она все равно своего кретина заставит!». А я тебе не дурак и не кретин!

– Да кто тебе такое говорит-то? – крутилась Маша около мужа. – Тебя уважают все. Вот соседка большое спасибо тебе просила передать. Валь, прошу тебя, успокойся, а то давление опять подскочит.

– Ты в кого превратила меня? – не унимался муж. – В конягу, который пашет беспросветно, которому даже отдышаться не полагается.

В сердцах Валентин посшибал со стола чайные чашки и сахарницу.

– Увольняйся с этой работы, последний раз говорю тебе! – потребовал он. – Прямо завтра заявление об уходе пиши!

– Да как же увольняться, – чуть не запричитала Маша, стараясь поймать мужа за руку. – Ведь зарплата по нашим меркам хорошая. А детям помочь нужно. Одному тебе еще больше работать придется.

Валентин пропустил мимо ушей последнюю фразу.

– Не уволишься? – в лоб спросил он и, увидев замешательство жены, резюмировал: – Понятно.

Прошагал к письменному столу.

– Где мой паспорт?

– Зачем это?

– Сейчас поеду к сестре в город и с утра на развод подам.

Маша, оторопев, по-детски приоткрыла рот. Ее растерянность еще больше разозлила мужа.

– Надоело. Сколько лет живем, все одно и то же. Разведусь, останусь у сестры. А там найду новую жену, буду у нее жить. Нормальную жену. Чтобы дома сидела. Чтобы не подскакивала на работу по каждой ерунде. Чтобы ценила меня, берегла.

Пришел черед оскорбиться самой Марии.

– Иди-иди, тебя там уже все невесты заждались. В шеренгу выстроились, выбирай только.

– И выберу, Маш, выберу! Хорошую женщину выберу, чтобы фигура была нормальная, а не как у тебя. Посмотри, во что тебя эта работа превратила: тощая, одни глаза остались.

Муж уехал, а Маша все стояла, застывшая, в комнате. Когда первая горечь обиды прошла, женщина погрузилась в самообвинение. Действительно, кто виноват в том, что все так случилось? Только она сама. С первого же дня работы медичкой она не смогла «застроить» односельчан. Привыкшие видеть в ней соседскую Машулю, они обращались с ней не так, как вели бы себя с чужим человеком. Приходили и днем, и ночью. Порой шли специально вечером, чтобы не утруждать себя официальным дневным визитом, не отпрашиваться с работы, не прерывать дневных дел. А уж если дело доходило до поездки в больницу, так она сразу просила мужа отвезти человека в город. Все-таки они были одними из первых в селе, у кого появился собственный автомобиль.

Сколько раз мама говорила Маше, что нельзя так вести себя, нельзя загружать и без того занятого и устающего на работе Валентина. Повторяла, что мужика, который не пьет, не курит, любит детей и всегда помогает ей по дому, надо беречь.

Маша тихонько всхлипывала, убирая с пола осколки и рассыпанный сахар.

– А что будет, если Валя и вправду останется у старшей сестры? – подумалось ей. – Она только рада будет. Совсем уже пожилая, все просила, чтобы Валя с ремонтом ей помог. А там и в самом деле найдет другую женщину, упитанную, ухоженную... В городе-то легче следить за собой.

Всегда уверенная в верности мужа, Маша впервые в жизни почувствовала острые уколы ревности. Посмотрела на себя в зеркало и расстроилась еще больше. Морщинки у глаз, седина в волосах. А руки? Какими они могут быть у женщины, которая дважды в день доит корову, занимается прополкой огорода?

– Нет, он вернется. Он не бросит меня. Даже если и не любит уже, то хоть детей постыдится.

Шел уже второй час ночи. Невидящими глазами Маша смотрела на экран телевизора, прислушиваясь к каждому шороху на улице.

Возможная измена уже не казалась ей самым страшным злом. Воображение рисовало куда более ужасную картину. Вале стало плохо в дороге, а он не взял с собой лекарства. Позвонить бы ему, чтобы только узнать, как он себя чувствует… Да перед уходом муж швырнул об стену свой сотовый телефон.

Сидя в спальне перед телевизором, Мария продолжала ждать, что вот-вот раздастся звук подъезжающей машины. Но тишину деревенской улицы ничего не нарушало…

– Спит она, – муж тяжело сел рядом на кровать.

– Ой, Валь, а я заснула… намаялась…

– Намаешься тут, – проворчал мужчина. Маша в темноте комнаты не видела его лица и старалась по голосу угадать, насколько сильно он еще рассержен. – С утра с коровой возилась, потом на работу помчалась, хоть и выходной, потом убиралась. Да и поесть по-человечески не дали. Держи вот! В микроволновке разогрел.

Он поднял с пола поднос и поставил на кровать перед женой. Тарелка с жареным мясом, мисочка с салатом, хлеб, соль.

– Это тоже тебе, – Валентин протянул Маше большой букет алых роз. – Пролистал паспорт и увидел, что у нас сегодня, оказывается, годовщина. Почти тридцать лет вместе – шутка ли?

Растроганная Маша не могла произнести ни слова, лишь поглаживала огрубевшими от долгой хозяйственной работы пальцами нежные лепестки.

– Почти тридцать лет, – повторил Валентин. – А ты у меня все такая же симпатичная и стройная. Прямо как девочка.



Приволжский округ Башкортостан Марий Эл Мордовия Татарстан Удмуртия Чувашия Пермь Киров Нижний Новгород Оренбург Пенза Самара Саратов Ульяновск

RSS рассылка

Другие новости

Другие новости

Обьявления